«Самарское Археологическое Общество» (САО)
Вопрос-ответ
Здравствуйте. Что предпринимается для организации археологических исследований на территории сносимого завода клапанов.
Здравствуйте, Павел!
Снос завода не предполагает земляных работ, которые могли бы нарушить возможные археологические слои на его месте. Но в дальнейшем любые строительные работы на этой площади должны быть согласованы с Управлением государственной охраны объектов культурного наследия Самарской области.
Здравствуйте, есть ли онлайн карта с примерными местами археологических памятников? Чтоб можно было свериться и не дай бог гулять там рядом.

В различных изданиях, как научных, так и научно-популярных, встречаются карты с нанесенными на них памятниками археологии. Они служат для того, чтобы представить территорию расселения тех или иных племен. Но найти на местности памятник по такой карте, скорее всего, не получится.

Во-первых, не позволяет масштаб, а во-вторых, памятник археологии отличается от общепринятых представлений о памятниках (природы, архитектуры и прочих) тем, что он, как правило, скрыт в земле.

Культурные слои древних поселений лежат под современным слоем дерна или пашни и обнаружить их можно только путем специальных полевых исследовательских работ. Иногда древние могильники представляют собой земляные насыпи - курганы. Но лишь немногие из них заметны неопытному глазу. Как правило, в результате многолетней распашки от некогда высоких курганов остались лишь небольшие еле заметные всхолмления, Поэтому, даже находясь на месте древнего поселения или могильника, вы вряд ли его увидите.

По сути дела, настоящим памятником археологии это поселение или могильник станет только после археологических раскопок, проведенных в соответствии с научной методикой, после того, как находки будут систематизированы, сфотографированы, прорисованы, когда будет составлен научный отчет. Вот почему онлайн карта памятников археологии не нужна неспециалистам.

Сведения о расположении памятников конечно существуют, но их тиражирование может принести только вред, так как существуют люди, ведущие поиск древних предметов с целью их коллекционирования. Эти так называемые черные археологи не понимают, что вещи, вырванные из контекста памятника, теряют значительную часть исторической информации, а памятнику наносится непоправимый ущерб.

«Самарское Археологическое Общество» (САО)
Э.Л. Дубман Историческая записка к археологическим работам на территории Самары

Э.Л. Дубман

ИСТОРИЧЕСКАЯ ЗАПИСКА К АРХЕОЛОГИЧЕСКИМ РАБОТАМ НА ТЕРРИТОРИИ САМАРЫ

В сентябре – ноябре 2013 г. в Самарском районе г. Самары были проведены археологические раскопки на территории современной Хлебной площади (рис.1). Их задачей являлось обнаружение и изучение культурных слоев старого города конца XVI – начала XX вв., а также остатков более древних поселений эпохи Золотой Орды и государств, ее наследников. Имеющиеся в нашем распоряжении архивные и опубликованные источники позволяют произвести предварительную историческую реконструкцию градостроительной ситуации на территории, находящейся в зоне производства археологических работ и к ней прилегающей.

Для подобной реконструкции использовались, прежде всего, материалы московских Российского государственного архива древних актов (далее РГАДА) и Российского государственного военно-исторического архива (далее РГВИА), Российского государственного исторического архива (РГВИА) и Научно-исторического архива Санкт-Петербургского института истории РАН (далее НИА СПБ ИИ) в Санкт-Петербурге, Центрального государственного архива Самарской области (ЦГАСО) и Научного архива Самарского областного историко-краеведческого музея им.П.В.Алабина (НА СОИКМ) в Самаре. В центральных архивохранилищах обследовались, прежде всего, фонды позволяющие изучить градостроительные особенности Самары в XVI – XVIII вв. Работа в местных архивах дала возможность выявить застройку и использование указанных территорий в XIX – начале XX вв.

Особую значимость имела работа с сохранившимися старыми планами и картами Самары. Несмотря на схематичность и относительную неточность ряда из них, анализ их содержания позволяет выявить ряд значимых моментов в градостроительной и архитектурной истории города, которые не удается получить из других источников.

Следует отметить, что градостроительная история Самары, особенно на ранних ее этапах, изучена далеко не полностью и содержит ряд «белых пятен». Наибольших успехов в этом направлении удалось добиться Е.Ф.Гурьянову, в книгах и ряде статей которого раскрыты наиболее «темные» ее периоды[1]. Нельзя не отметить работы А.К.Ширманова, А.К.Синельника и других авторов, занимавшихся более узкими хронологическими периодами[2]. На стыке самостоятельных исследований и своеобразных хрестоматий, публикаций уникальных материалов, стоят издания П.В.Алабина и, так называемая, «краеведческая картотека» К.П.Головкина. Выводы, наблюдения и конкретные материалы, содержащиеся в этих изданиях, существенно помогли в разработке поставленной выше темы[3].

При использовании всей доступной нам совокупности карт, планов, письменных источников появляется реальная возможность локализовать место расположения археологического раскопа и совместить его с жилой застройкой города Самара XVII – начала XX вв. Современная Хлебная площадь в основном занимает территорию Полицейской площади старой дореволюционной Самары второй половины XIX – начала XX вв. До середины XIX в., да и позднее, эта территория практически была не застроена. Западную ее часть занимало пространство старого «земляного замка», построенного в начале XVIII в. К середине XVIII столетия он утратил свое военное значение, но полуразрушенные оплывшие земляные валы сохранил до середины XIX в., когда они были окончательно срыты. Эти укрепления, место археологического раскопа, а также систему улиц XIX в. (сопоставив их с современными улицами и площадями) можно совместить с более древними территориями средневековой Самары исходя, прежде всего, из данных карты 1804 г. (рис.2). Эта локализация, имеющая предварительный, рабочий характер, позволяет нам выделить и рассмотреть историческое прошлое того фрагмента территории Самары, на которой были проведены археологические работы осенью 2013 г.

Рис.1. Местоположение археологического раскопа 2013 г.

Рис.2. Примерное расположение раскопа на карте Самары 1804 г. // Классика самарского краеведения. Антология. Выпуск 3. Головкин К.П. Самара в конце XVIII – начале XX вв. (краеведческая картотека). Самара, 2007. С. 139-140.

Рис. 3. Самара на рисунке голштинского путешественника А.Олеария. 1636 г.

Рис.1. Местоположение археологического раскопа 2013 г. Рис.2. Примерное расположение раскопа на карте Самары 1804 г. Рис.3. Самара на рисунке голштинского путешественника А.Олеария. 1636 г.

Как известно, центром начальной Самары, возведенной в 1586 г. на возвышенном месте стрелки между рр. Самара и Волга, являлась крепость (детинец). Она, несмотря на пожары, не однажды восстанавливалась и просуществовала на одном месте до начала XVIII в. Об этой крепости писали проплывавшие по Волге в 1624 г. русский купец Ф.Котов[5] и в 1636 г. секретарь голштинского посольства А.Олеарий[6]. Последний оставил даже первый стилизованный ее рисунок (рис.3). Последующие описания и зарисовки города и его укреплений иностранцами, проплывавшими по Волге, а также отдельные сохранившиеся документы об его перестройке и ремонте позволяют уточнить местоположение и состояние Самары. Несмотря на многочисленные пожары, а только за 1690 – 1703 гг. Самара горела трижды (1690, 1700 и 1703 гг.), вплоть до начала XVIII в. местные власти и население пытались восстановить прежний облик города. Уточнить особенности его укреплений и границы расселения горожан позволяют данные описания «низовых городов» 1701-1704 гг. Накануне большого пожара случившегося 6 августа 1690 г. (все даты приведены по старому стилю) детинец представлял собой «город рубленой, сосновой, крыт тесом, по нем 8 башен, в том числе с проезжими вороты 4 башни». По острогу, защищавшему посад, также стояло 8 башен. Отстроенные укрепления вновь выгорели в августе уже 1700 г.[7] Судя по сохранившимся источникам в начале XVIII в. между реками Самарой и Волгой «в степи» город на протяжении полутора верст защищали надолбы и 4 сосновые башни «… и башни и надолобы погнили и развалились»[8].

Последнее описание и один из лучших рисунков «старой» Самары оставил голландский художник и путешественник К. де Бруин (К. де Брейн)[9], проплывавший мимо города вниз по Волге в 1703 г. (рис. 4). В его рисунке, сделанном на борту судна, с реки, следов пожара 1700 г. практически не видно. Приволжская часть Самары, спускающаяся к Волге, выглядит цельной и полностью застроенной. Судя по рисунку художника и по всем остальным данным, территория города, практически, не заходила на восток в междуречье за пределы восточных границ детинца. Она, спускаясь с возвышенного водораздела стрелки между 2-мя реками, тянулась полосой вдоль Волги от устья северной протоки р. Самары далее вверх по волжскому берегу, примерно, до современной ул. Ленинградской[10].

Реконструкции укреплений Самары и ареала городского расселения предприняли во второй половине XX в. местные краеведы Е.Ф.Гурьянов (рис.5)[11] и А.К.Ширманов. Эта реконструкция в целом выглядит достаточно убедительной. Гурьянов попытался выявить в современной городской застройке района Хлебной площади и площади Революции очертания старой Самары и в целом, его решение этого вопроса было признано авторами крупнейших современных работ по истории русского средневекового градостроительства (рис. 6)[12].

Рис.4. Самара в 1703 г. Рис. К. де Бруина.

Рис.5. Самара на рубеже XVI - XVII вв. Реконструкция Е.Ф. Гурьянова. Из кн.: Гурьянов Е.Ф. Древние вехи Самары. Очерки истории градостроительства. 2-е изд., перераб. и доп. Куйбышев, 1986. С. 59.

Рис.6. Самара в XVII - начале XVIII вв. Градостроительство Московского государства XVI – XVII веков / под общей ред. Н.Ф. Гуляницкого. М., 1994. С. 98.

Рис.4. Самара в 1703 г. Рис. К. де Бруина. Рис.5. Самара на рубеже XVI - XVII вв. Реконструкция Е.Ф. Гурьянова. Рис.6. Самара в XVII - начале XVIII вв.

Судя по предлагаемой схеме границы старой городской застройки не заходили восточнее современной улицы Ст.Разина. Поэтому, можно считать, что месторасположение археологических раскопок осени 2013 г. на территории современной Хлебной площади находится за пределами городской застройки XVII в.

Только в 1704 г., когда в результате сильного пожара 1703 г. выгорела значительная часть посада и слобод, а также деревянная крепость с основными административными сооружениями, правительство решило принять более кардинальные меры для защиты Самары[13]. Новая, теперь уже земляная, земляная крепость была возведена примерно в 200 м восточнее старой, выгоревшей.

Что же представляла собой Самара и ее гарнизон в первой трети XVIII в.? Участник Персидского похода иностранец на русской службе Питер Брюс так охарактеризовал вид города в 1722 г.: «Форма Самары квадрат, и укрепления, и здания все деревянные, исключая церкви и монастыри»[14]. Более полно внешний облик Самары, ее застройку можно представить по рисунку второй половины 1730-х гг. англичанина Джона Кестля. Самара на нем предстает небольшим городом, спускающимся по склону возвышенности к волжскому берегу, с тесной деревянной застройкой, несколькими храмами; возвышающейся над остальными зданиями сторожевой башней, другими укреплениями в виде земляного вала, деревянных башен и частокола (рис.7)[15].

Более точно и содержательно вид Самары, и, прежде всего, ее укреплений передают русские официальные документы того времени. Сохранилось несколько описаний города. Так, в 1728 г. подробные сведения о Самаре, Сызрани и пригороде Алексеевске сообщил для Петербургской герольдмейстерской конторы симбирский провинциальный воевода[16]. В 1728 – 1729 гг. «Росписной список» Самары составил местный воевода подполковник А.И.Кушников[17]. К началу строительства Новой Закамской линии в 1731 г. воеводой в город был назначен майор Я.Н.Сытин[18]. Ему также было поручено составить описание городских укреплений и гарнизона. В 1733 г. был составлен геодезистами Закамской экспедиции схематический план Самары с крепостными и другими оборонительными сооружениями, включенный ими в одну из ландкарт новой оборонительной линии. Он-то и является первым из известных нам чертежей Самары XVII – середины XVIII вв. (рис.8)[19]. Видимо, было сделано несколько вариантов этого плана, незначительно отличающихся друг от друга. Один из них был опубликован в 1860-х гг. Ф.Ф.Ласковским (рис.9)[20]. В целом описание новых укреплений города и его восточных и северных границ Кушникова и Сытина (а именно на их основе и публикации Ф.Ф.Ласковского составили свои реконструкции Е.Ф.Гурьянов и А.К.Ширманов[21]) совпадают с планом города 1733 г. В связи с тем, что земляную крепость («замок»), построенную в 1703-1706 гг. удается достаточно точно локализовать по более точным планам первой половины XIX в., мы вполне определенно можем рассуждать о границах Самары и месторасположении на современных картах Самары 2-х ее крепостей.

Рис.7. Самара в середине 1730-х гг. Гравюра по рисунку английского художника Дж. Кэстля. См.: Смирнов Ю.Н. Новый источник по истории Самарского края XVIII века и его автор. О "Дневнике" и гравюре Джона Кэстля // Самарская область. Этнос и культура. Информационный вестник. 1998. №1-2. С. 47.

Рис.8. План Самары 1733 г. РГВИА. Ф. 349. Оп. 45. Д. 2087.

Рис.7. Самара в середине 1730-х гг. Гравюра по рисунку английского художника Дж. Кэстля. Рис.8. План Самары 1733 г. РГВИА. Ф. 349. Оп. 45. Д. 2087.

Подробная характеристика системы укреплений и внешнего вида города в первой половине XVIII в. приведена в работах самарских краеведов Е.Ф.Гурьянова и А.К.Ширманова. В целом с их доводами можно согласиться и поэтому мы вкратце остановимся только на важнейших ее особенностях.

На ландкарте 1733 г. город с жилой застройкой и оборонительными сооружениями хорошо вписывается в излучину рек Волги и Самары и образует фигуру, близкую к равнобедренному треугольнику. Его стороны – прилегающая к Волге и степная – примерно равны, протяженность каждой из них достигает почти 1,5 км. Основание опирается на р. Самару и составляет около 0,7 км.

Прежние «кремль и палисад» старой Самары «згорели без остатку» в 1703 г. Новый «замок» был выстроен на свободном месте, примерно в 200 м к северо-востоку от сгоревшего кремля – «от жилья к степи», в районе современной Хлебной площади. Это была земляная крепость в форме равностороннего ромба, «замок», как ее называли современники, без бруствера, с частоколом по вершине вала. Ф.Ф.Ласковский пишет, что это был «…небольшой сомкнутый земляной окоп… в виде плоскаго четыреугольника, с круглыми выступами…, или батареями по углам; с наружной стороны он окружен был рвом и рогатками, помещенными за контр-эскарпом»[22]. К сожалению, о технологии строительства этого «земляного окопа» сведений не сохранилось. Как правило, крупные земляные укрепления в это время строили методом насыпки грунта из рва, его последующей трамбовки и плакировки склонов или обшивки их дерном. Сведений о создании деревянных конструкций – клеток (тарасов) для засыпки их землей с последующей трамбовкой, у нас не имеется.

Западный, тупой угол «замка» выходил на современную ул.А.Толстого (бывшую Казанскую), южный острый немного не доходил ул.Кутякова (бывшей Духовной), северный доставал до ул.Комсомольской (бывшей Успенской). Восточная часть крепости выходила за линию, намечаемую ул.Ст.Разина (бывшей Вознесенской). Возможно, археологические раскопки краем затронули юго-восточный фас этого «замка» (рис.2)[4]. Далее к востоку от «замка длительное время никаких строений не было. Это были ближние подступы к защищенной укреплениями территории города.

По внутреннему промеру полигон «замка»[23] составлял 398 сажен (около 850 м), по внешнему – 480 (около 1024 м.) и, соответственно, линия полигона[25] до 250 м. Капитали углов полигона[8] составляли, примерно, 400 и 200 м. Общая площадь крепости не превышала 4 гектаров. По ее углам находились круглые земляные выступы с бруствером - больверки, в которых размещалась артиллерия. Три из них имели дополнительные укрепления в виде бревенчатых «струбами» щитов, т.е. казематов. О сооружениях внутри крепости сохранилось крайне мало сведений. Создается впечатление, что там практически не было застройки. Известно лишь, что в ней была устроена восьмиугольная башня из соснового леса, называемая раскат. В крепость можно было попасть через двое проезжих ворот и одни – «тайнишные». Обе стороны крепости, обращенные к степи, были защищены с внешней стороны рвом с рогатками. К началу 1730 г. крепость находилась в плачевном состоянии «Город Самара…земляной - ветх, во многих местах обвалился». Чтобы хоть как-то усилить его оборонительные функции, «по стене к степи учинен заборец вновь из соснового лесу». Вся прочая жилая застройка города была защищена, тянувшимися от северной оконечности крепости, деревянными крепостными заграждениями - забором, перемежаемым 5 сторожевыми башнями, а также палисадом из бревен и рогатками. Эта система укреплений выходила к Волге в районе современной площади Революции[26]. В описании 1731 г., сделанном при воеводе Сытине, приведена наиболее полная ее характеристика[27].

Рядом с северным «больворком» была устроена проезжая 4-х угольная сосновая башня, где находился один из 2-х въездов в город со стороны степи. Позднее, дорога, ведущая к этим воротам, стала называться Оренбургской, а до этого по ней ездили из пригорода Алексеевска. От башни, закрывая от нападений расположенные рядом самарские слободы, тянулись «сосновые заборы в столбах с перерубами, что называется тарасы до проезжих Вознесенских ворот по мере 267 сажен» (примерно 570 м). Тарасы представляли собой бревенчатые рубленные укрепления с поперечными перерубами. Образовавшиеся внутри камеры, засыпали землей и камнем. Для того, чтобы усилить этот оборонительный рубеж, в забор были встроены «две сосновые четырехугольные башни без верхов». Сами Вознесенские ворота были защищены еще одной башней. Далее, на протяжении 150 сажен (примерно, 320 м), тянулся недавно построенный, еще «новый» забор, без тарасов, заканчивающийся Волжской башней. Он также, примерно посередине, был защищен еще одной сосновой башней «без верху». И, наконец, от «Вольской башни к Волге реке до самого до берегу обнесено рогатками в два ряда по мере 50 сажен» (около 107 м). Таким образом, общая протяженность укреплений, защищавших город от нападений со стороны степи и тянувшихся от р.Самары до Волги, вместе с внешней стороной замка, составляла, как уже говорилось выше, около 1,5 км. Перед этой линией с внешней стороны были устроены еще и рогатки.

Рис.9. План Самары начала 1730-х гг. См.: Ласковский Ф. Карты, планы и чертежи к III части материалов для истории инженерного искусства в России. СПб., 1866. Л. 8. Изобр. 15.

Рис.10. Геометрический план Симбирского наместничества города Самары 1782 г. // Синельник А.К. История градостроительства и заселения Самарского края. Самара, 2003. С. 40.

Рис.11. План Самары 1804 г. Фрагмент. НА СОИКМ. Д. 10797.

Рис.9. План Самары начала 1730-х гг. Рис.10. Геометрический план Симбирского наместничества города Самары 1782 г. Рис.11. План Самары 1804 г. Фрагмент. НА СОИКМ. Д. 10797.

На юге, по правому крутому берегу р.Самары, город также имел укрепления, правда, не столь основательные. От южного бастиона «замка» до р.Самары шел забор (его протяженность составляла 63 сажени – около 134,5 м)[28] и линия рогаток, а затем, вдоль правого берега р.Самары к Волге, по крайней мере, до территории, где ранее размещался старый город, также шла линия рогаток. На месте старого сгоревшего деревянного городка располагались воеводская канцелярия, так называемый «дворец», артиллерийский магазин и соборная церковь[29].

Вся эта система укреплений, созданная в 1704-1706 гг. комиссаром А.Сергеевым свидетельствует о том, что территория, занимаемая Самарой к началу XVIII в., значительно увеличилась. Следует отметить, что возобновленные укрепления города и, прежде всего, «земляной замок», были весьма просты и дешевы. В условиях Северной войны правительство не хотело тратиться на укрепления скромного уездного города, которые к тому же были вполне достаточными, чтобы отразить нападение кочевников. Тем более, в 1706 г. была основана Алексеевская крепость, прикрывшая с востока подступы к Самаре[30].

Характерно, что значительная часть деревянных сооружений, судя по описаниям 1728-1729 и 1731 годов, находилась в плачевном состоянии. Рогатки «по местам погнили и обвалились», «ветхи», «ветхая башня», «земляной город обвалился, 2 глухих башни – тоже» - такие характеристики укреплений встречаются постоянно[31]. Например, в 1732 г. воевода Сытин доносил в администрацию Казанской губернии о том, «что в Самаре крепость и рогатки обветшали, все гнилое…» и просил средства и материалы на починку». Артиллерийское вооружение города также оставляло желать лучшего. В городе было всего 6 годных к стрельбе чугунных пушек, да и то под ними «станки и колеса погнили и поломались». Поэтому, по мнению воеводы, следовало прислать «16 пушек чугунных и порох и свинец, да 4 походные пушки». Это донесение дошло до Военной коллегии и даже до Сената. В октябре 1733 г. из Военной коллегии в Казанскую губернскую канцелярию поступил указ о ремонте крепости в Самаре, заготовке леса и т.д. Просьбу Сытина в артиллерии удовлетворили только частично, а пока новые пушки должны были привезти в Самару, воеводе предложили опираться на помощь руководителя Закамской экспедиции Ф.В. Наумова.

Затруднения в финансировании, обновлении укреплений и перевооружении города обуславливались, прежде всего, тем, что он «с другими регулярными крепостями не числится[32]». Действительно, в представленном генерал-фельдцейхместером Б.Х.Минихом в 1729 г. новом штате крепостей, Самара значилась как «иррегулярная» крепость. Задачи ее были указаны весьма определенно: «Самара, за неимением на Волге с луговой стороны другого города, для удержания калмыцких, башкирских, а наипаче казачьих орд и каракалпаков»[33]. Создается впечатление, что если прошение самарского воеводы и удовлетворили, то только в весьма ограниченных размерах, так как в 1740 г. вновь встал вопрос о ветхости крепости, слабости артиллерии и плохом состоянии гарнизона[34].

Все же думается, что Самара второй трети XVIII в. была не таким уж и маленьким, по масштабам того времени, городом. Судя по плану 1733 г., внешняя линия укреплений охватывала весьма значительную территорию, на которой размещались жилые и хозяйственные постройки, административные здания, торговые заведения и т.д. Документы о пожаре 1745 г., во время которого сгорела большая часть жилого фонда, свидетельствуют, что в городе было 588 обывательских дворов[35].

Гарнизон Самары по данным 1731 г. насчитывал 918 человек. В их число входили 32 дворянина (из них 12 отставных) и 18 иноземцев; 2 роты солдат (243 чел., из них в Алексеевск было откомандировано 89 чел.), казаки, пушкари, отставные солдаты и т.д. Для пропитания жителей и части гарнизона в междуречье Самары и Сока в конце XVII – начале XVIII вв. городу были примежеваны земли. Сельскохозяйственные и промысловые угодья самарян тянулись по реке Самаре до устья Большого Кинеля, а по Волге до устья Сока. Несомненно, что весь этот район находился под постоянным присмотром самарского гарнизона.

Для защиты дальних подступов и создания безопасных условий для хозяйственной деятельности населения к востоку от него на возвышенном (его иногда называют даже горой) правом берегу реки Самары в районе «перелазей» кочевников, в 1706 г. был выстроен пригород Алексеевск.

Документы середины – третьей четверти XVIII в. не дают сколько-нибудь информативных сведений о развитии городского пространства Самары и расширении ее территории. Создается впечатление, что город в этот период в основном развивался в своих старых границах. Составленный в 1782 г. «Геометрический план Симбирского наместничества города Самары» и материалы к нему показывают, что городская территория к началу 1780-х гг. почти не изменилась. Прежде всего, это касается восточной части Самары, пространства примыкающего к «замку» (рис.10)[36]. Характерно, что на плане, отображающем перспективы дальнейшей застройки города, размещение новых кварталов, юго-восточную его часть, примыкающую к р. Самаре застраивать вообще не предполагалось (по юго-восточной и отчасти северо-восточной сторонам «замка»). По образному выражению Е.Ф.Гурьянова «… сторона к реке Самаре, как в прошлом, так и в наши дни была и остается задами города»[37]. Данные «Геометрического плана…» подтверждают описания Самары в Экономических примечаниях к Генеральному межеванию[38] и в Топографическом описании Симбирской губернии 1785 г., составленном Т.Г.Масленицким[39]. Внимательные наблюдатели отмечали, что земляные укрепления «замка» и примыкающая к нему система тарасов, башен и рогаток давно, не позднее середины XVIII в., утратили свое военное значение. Однако, земляные валы сохранялись вплоть до середины XIX в., хотя и в сильно оплывшем состоянии.

Подводя итоги развития городской территории, нельзя не согласиться с мнением Е.Ф.Гурьянова, что на рубеже XVIII – начала XIX вв. она практически не вышла за границы, очерченные укреплениями 1704 - 1706 гг. Особенно это очевидно на ее юго-восточном, примыкающем к р.Самаре фланге, где городская застройка ограничивалась современной улицей Ст Разина[40].

Ключевым для определения соотношения места современных улиц, площадей и частности расположения археологического раскопа и градостроительной топографии Самары XVII-XVIII вв. является план города 1804 г. (второй «геометрический» план развития жилой застройки после плана 1782 г.) (рис. 11). Он сохранился в виде копии первой половины XIX в. в Научном архиве Самарского областного историко-краеведческого музея[41]. На плане указаны улицы, в координатах которых располагается «замок» начала XVII в. – Духовная, Успенская, Вознесенская, Старо-Самарская, Казанская и другие. Показана также городская застройка начала XIX в., в частности ее появление на берегу р. Самары к востоку от сохранившихся земляных укреплений. На наш взгляд, именно с плана 1804 г. можно начинать изучение становления современной улично-площадной системы города и вместе с тем совмещать ее с градостроительной топографией старой средневековой Самары.

Темпы развития уездной Самары резко ускоряются во второй четверти XIX в. Только за 1830-е гг. население города увеличилось в полтора раза. К 1851 г. оно достигло 15 тыс. человек[42]. Соответственно разрастается и городская территории. Эту тенденцию отражает совокупность планов 1839 – 1842 гг.[43] На третьем по счету «геометрическом», «вновь прожектированном» и утвержденном Николаем I в 1840 г., плане на территории лежащей к востоку от земляного «замка» показана, примерно, та же ситуация, что и на плане 1804 г. Это был участок в основном не застроенный, своеобразный пустырь между р. Самарой и юго-восточной оконечностью «замка» (рис. 12)[44]. Еще на одном подобном плане 1839 (1840) г. показана та же ситуация[45]. Как ни странно, но на имеющем более частный характер «Плане настоящего расположения хлебных амбаров …» того же времени вся пространство к юго-востоку от «замка» оказалось беспорядочно застроенным?[46]. К.П. Головкин характеризуя этот план, пишет: «Вся Полицейская площадь также беспорядочно застроена, образуя 3-5 неправильной формы кварталов»[47]. Скорее всего это была ошибка, т.к. все последующие источники середины XIX – начала XX вв. свидетельствуют об обратном (См., например, план губернской Самары 1852 г (рис. 13)[48].

Рассматривая развитие территории, находящейся под «Земляным валом или Земляной крепостью» по картам и другим документам конца XVIII – первой половины XIX в., К.П. Головкин приходит к выводу, что сколько-нибудь точно определить реальные размеры и площадь земляного города, невозможно. Более ранними данными, например, планом 1733 г. и другими материалами этого времени , он, к сожалению, не пользовался. На самой территории «замка» располагался комплекс зданий, имевших особую значимость для управления и повседневной жизни Самары. П.В. Алабин основываясь на материалах Экономических примечаний к Генеральному межеванию, пишет о значительном комплексе каменных и деревянных зданий внутри городка. Например, в одном из 2-х каменных зданий располагались: «В верхнем этаже: присутственныя места, как-то: уездный суд, дворянская опека, нижний земский суд и городническое правление; а в нижнем уездное казначейство и кладовые для денежной казны, архив и жительство имеет городничий»[49]. По данным плана 1804 г. там располагались «магазин для содержания вина и соли», «почтовое правление, вместо которого выстроено уездное училище», «присутственные места и для городничего», «тюремный замок», «городовая больница» и ряд других[50]. Фактически территория замка являлась административным центром уездного города.

Рис.12. План Самары 1839 г. Фрагмент. НА СОИКМ. Д. 6249.

Рис.13. Карта губернской Самары 1852 г. Фрагмент // Эл. адрес: http://www.oldsamara.samgtu.ru/part_3/page_04/html/1852.html

Рис. 14. Лишин сквер. Вид с Хлебной площади. 1869 г. // http://oldsamara.samgtu.ru/index.html

Рис.12. План Самары 1839 г. Фрагмент. НА СОИКМ. Д. 6249. Рис.13. Карта губернской Самары 1852 г. Фрагмент Рис.14. Лишин сквер. Вид с Хлебной площади. 1869 г.

Следы земляного вала были видны еще в 1851-1852 гг. Об укреплениях сохранились упоминания во время пожаров 1848-1850-х гг., когда жители, спасаясь от огня, выносили свое имущество на «валы». Окончательно они были срыты «с помощью арестантов, по распоряжению губернатора…» в 1851-1853 гг.[51] В северо-восточной части бывшей крепости, на выровненной земле был разведен сад, который назывался Лишин сквер (самарцы называли его Козий садик)[52]. Свое название сквер получил от фамилии полковника И.А.Лишина, приложившего много сил и средств для его сохранения. Позднее, сквер получил новое название – Александровский сад и являлся в последние десятилетия XIX – начале XX вв. одним из излюбленных мест для гуляния. На его территории находился ресторан, театр, гостиница, другие здания и сооружения для увеселений (рис.14-15)[53]. Далее, к р.Самаре уже в губернском городе, примыкая к юго-восточной границе бывшего «замка» складывается будущая Полицейская площадь. Название Полицейская на картах города появляется в 1880-х – 1890-х гг. (рис.16-17)[54], а ранее, по мнению К.П.Головкина, локальные участки, вошедшие в ее состав могли называться Сенной и Театральной площадями (по первому самарскому театру, действовавшему здесь в 1850-х – 1880-х гг.), также Вшивым базаром[55]. О последнем в «Самарских губернских ведомостях» за 1860 г. (№ 32) писалось следующее «По крайней мере, на наших глазах образовалась площадь на берегу р.Самары, что позади театра, где прежде были глубокие рвы и сваливалась всякая нечистота, а теперь устроен сенной базар… Эта площадь официально называется Ново-Александровскою, но до сих пор в народной речи преобладает прежнее ее название Вшивый базар»[56].

Рис.15. Самарская Биржа. Из фондов ЦГАСО.

Рис.16. План губернского г. Самара 1894 г. Фрагмент. НА СОИКМ. Д. 6242.

Рис.17. План Самары с поселками 1910 г. Фрагмент. НА СОИКМ. Д. 6238.

Рис.15. Самарская Биржа. Из фондов ЦГАСО. Рис.16. План губернского г. Самара 1894 г. Фрагмент. Рис.17. План Самары с поселками 1910 г. Фрагмент. НА СОИКМ. Д. 6238.

Об этой же местности в конце XIX в. известный местный деятель культуры И.П.Новиков писал: «Население, которое работает при амбарах, живет почти на открытом воздухе вверх по реке Самарке у ее отмелей, на Полицейской площади у Палачева оврага [57](здесь кода-то жил городской палач) и у Вшивого толчка. На Вшивом базаре мы можем увидеть грязные с громкими вывесками кабачки и лавчонки с неприхотливым товаром. Когда погрузка хлеба падает на праздник Пасхи, площадь занята народом, толпящимся около балаганов и каруселей, что представляет особенно живую и поучительную картину. Среди Полицейской площади на Вшивом рынке ставят на праздник огромный деревянный крест – знак того, что бесприютный рабочий люд не совсем позабыт своими старшими и богатыми братьями»[58].

Во время строительства водопровода в Самаре он был проведен и по территории Полицейской площади. Однако точно локализовать места расположения его сооружений можно только при дополнительной работе в Центральном государственном архиве Самарской области.

После революции Полицейскую площадь стали называть Милицейской, а затем ее переименовали в Хлебную, взамен старой Хлебной площади, находившейся ближе к Волге и застроенной накануне Великой Отечественной войны корпусами завода клапанов.

Таким представляется историческое бытование в XVII – начале XX вв. территории, на которой проводились археологические раскопки осенью 2013 г.

  1. См., например: Гурьянов Е.Ф. Древние вехи Самары: Очерки по истории градостроительства. 2-е изд., перераб. и доп. Куйбышев, 1986.
  2. Ширманов А.К. Из истории оборонительных сооружений города Самара в XVI – XVIII веках // Краеведческие записки. Вып. 2. Куйбышев, 1971; Синельник А.К. История градостроительства и заселения Самарского края. Самара, 2003; Самогоров В.А., Сысоева Е.А., Черная Ю.Д. Деревянная и каменно-деревянная Самары конца XIX – начала XX веков. Самара, 2011; Смирнов Ю. Новый источник по истории Самарского края XVIII века и его автор. О “дневнике” и гравюре Джона Кэстля // Самарская область. Этнос и культура. 1998. №1-2 и др.
  3. Алабин П.В. Двадцатипятилетие Самары как губернского города (историко-статистический очерк). Самара, 1887; он же. Трехвековая годовщина города Самары. Самара, 1887; Классика самарского краеведения. Антология. Выпуск 3. Головкин К.П. Самара в конце XVIII – начале XX вв. (краеведческая картотека). Самара, 2007 l(далее Головкин К.П. Указ. соч.).
  4. Головкин К.П. Указ. соч. С. 139-140.
  5. Петровский Н.М. Новый список путешествия Ф.А.Котова // Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук (ИОРЯС). 1910. Т.15. Кн.4. С.291-292.
  6. Олеарий А. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно. Спб., 1906. С. 360-361, 368-369.
  7. РГАДА. Ф. 396. Оп. 3. Д. 53. Л. 51-52.
  8. Там же. Л. 52.
  9. Бруин К. Путешествие через Московию. М., 1873. С.173.
  10. История Самары: От воеводского управления до Губернской Думы. Книга первая. Самара, 2011. С. 48-49.
  11. Гурьянов Е.Ф. Древние вехи Самары: Очерки по истории градостроительства. 2-е изд., перераб. и доп. Куйбышев, 1986. С. 59.
  12. Реконструкции Е.Ф. Гурьянова (см.: Гурьянов Е.Ф. Древние вехи Самары. С. 66, 77) и А.К. Ширманова (см.: Ширманов А.К. Из истории оборонительных сооружений города Самара в XVI – XVIII веках // Краеведческие записки. Вып. 2. Куйбышев, 1971. С. 14), приведенные в книге: Градостроительство Московского государства XVI – XVII веков / под общей ред. Н.Ф. Гуляницкого. М., 1994. С. 98.
  13. Ласковский Ф. Материалы для истории инженерного искусства в России. Часть II. Опыт исследования инженерного искусства в царствование Петра Великого. СПб., 1861. С. 529.
  14. Польской С.В., Дубман Э.Л. Сообщение о Самарском крае в мемуарах П.Г. Брюса // Самарский земский сборник. 1997. №1. С. 72.
  15. Смирнов Ю. Новый источник по истории Самарского края XVIII века и его автор. О “дневнике” и гравюре Джона Кэстля // Самарская область. Этнос и культура. 1998. №1-2. С. 45-48.
  16. РГИА. Ф. 1343. Оп. 15. Д. 377.
  17. РГАДА. Ф. 210. Д. 66. Л. 853-872.
  18. Там же. Л. 873-897.
  19. РГВИА. Ф. 349. Оп. 45. Д. 2087.
  20. Ласковский Ф.Ф. Материалы для истории инженерного искусства в России. Часть III. Опыт исследования инженерного искусства после императора Петра I до императрицы Екатерины II. СПб., 1865. С. 93; он же. Карты, планы и чертежи к III части материалов для истории инженерного искусства в России. Спб., 1866. Л. 8. Изобр. 15.
  21. Ширманов А.К. Из истории оборонительных укреплений города Самары в XVI – XVIII веках // Краеведческие записки. Вып. 2. Куйбышев, 1971. С. 10-21; Гурьянов Е.Ф. Древние вехи Самары: Очерки истории градостроительства. 2-е изд., пераб. и доп. Куйбышев, 1986. С. 76-81.
  22. Ласковский Ф. Материалы для истории инженерного искусства в России. Часть III. Опыт исследования инженерного искусства после императора Петра I до императрицы Екатерины II. СПб., 1865. С. 93.
  23. В соответствии с понятийным аппаратом фортификационной науки, все пространство крепости (и подобных ей сооружений, в нашем случае «замка») было ограничено крепостным многоугольником, который называли крепостным полигоном или просто полигоном.
  24. Отдельные стороны многоугольника называются линией полигона; углы, ими образованные, углами полигона.
  25. Прямые, делящие углы между фасами пополам назывались капиталями. Фас - это сторона укрепления, обращенная к противнику, в «поле».
  26. РГАДА. Ф. 210. Д. 66. Л. 854об.-855об.; Ласковский Ф. Материалы для истории инженерного искусства в России. Часть II. Опыт исследования инженерного искусства в царствование Петра Великого. СПб., 1861. С. 529.
  27. РГАДА. Ф. 210. Д. 66. Л. 873-897.
  28. РГАДА. Ф. 248. Кн. 462. Л. 829-830.
  29. Ласковский Ф. Материалы для истории инженерного искусства в России. Часть III. Опыт исследования инженерного искусства после императора Петра I до императрицы Екатерины II. СПб., 1865. С. 875. Карты.
  30. Самарское Поволжье с древности до конца XIX в. Сборник документов и материалов. Самара, 2000. С. 156.
  31. РГАДА. Ф. 248. Д. 462. Л. 753, 829-830.
  32. РГАДА. Ф. 248. Д. 456. Л. 363-363об.; Д. 462. Л. 747-748.
  33. Ласковский Ф. Материалы для истории инженерного искусства в России. Часть III. С. 9-16.
  34. РГАДА. Ф. 248. Кн. 462. Л. 825, 831.
  35. Самарское Поволжье с древнейших времен до наших дней. XVI – первая половина XIX века. М., 2000. С. 141.
  36. Синельник А.К. История градостроительства и заселения Самарского края. Самара, 2003. С. 40; Гурьянов Е. Древние вехи Самары: Очерки истории градостроительства. 2-е изд., пераб. и доп. Куйбышев, 1986. С. 86-87, 90-93.
  37. Гурьянов Е. Древние вехи Самары: Очерки истории градостроительства. С. 93.
  38. Наш край. Хрестоматия для преподавателей Отечественной истории и учащихся средней школы. Самара, 2003. С. 67-71.
  39. РГВИА. Ф. ВУА. Л. 19026. Л. 70-79.
  40. Гурьянов Е. Древние вехи Самары: Очерки истории градостроительства. С. 94-96.
  41. НА СОИКМ. Д. 10797.
  42. История Самары: От воеводского управления до Губернской Думы. Книга первая. Самара, 2011. С. 95.
  43. Головкин К.П. Указ. соч. С. 45-52.
  44. НА СОИКМ. Д. 6248.
  45. Там же. № 6249.
  46. Там же. №. 6234.
  47. Головкин К.П. Указ. соч. С. 50.
  48. Карта губернской Самары 1852 г. Фрагмент // Эл. адрес: http://www.oldsamara.samgtu.ru/part_3/page_04/html/1852.html.
  49. Алабин П.В. Двадцатипятилетие Самары как губернского города (историко-статистический очерк). Самара, 1887. С. 15-16.
  50. Головкин К.П. Указ. соч. С. 138-141.
  51. Там же. С. 141.
  52. Там же. С. 312.
  53. Там же. С. 311-313; Александровский сад. Фотография // http://oldsamara.samgtu.ru/index.html
  54. НА СОИКМ. Д. 6242, 6238.
  55. Головкин К.П. Указ. соч. С. 203-205.
  56. Цит по: Головкин К.П. Указ. соч. С. 211.
  57. Палачев овраг чаще называли Мясничным.
  58. См.: http://kraeham.livejournal.com/30121.html